Анастасия Шевченко — литературный обозреватель, писатель, редактор издательства «Альпина.Проза». Сотрудничала со многими издательствами, в том числе «Редакция Елены Шубиной», Поляндрия No Age, «Абрикобукс», «Дом историй», «Бель Летр», Inspiria, «Самокат» и многими другими. Через профессиональный взгляд и руки Аси прошли сотни книг как начинающих, так и уже известных авторов. А еще — работы слушателей разных литературных курсов. В Creative Writing School Ася ведет мастерскую «Анатомия героя: от идеи до истории».
Мы поговорили с Асей Шевченко о том, как ей удается совмещать в себе редактора и писателя, что волнует современного автора и как создать интересного героя.
Насколько я знаю, по образованию вы преподаватель английского, но много лет работаете именно в издательствах. Как случился роман с книгами? Что такое книга для вас?
— Я очень текстуальный человек. По-моему, всем уже раз по десять рассказала историю, что с детства, как только дедушка подарил мне «Боевые дни» Николая Олейникова, я поняла, что буду писать и делать книги — точно такие же. Но жизнь распорядилась иначе и я ушла в преподавание. Хотя тема второго диплома у меня, например, связана с научной фантастикой. Уже работая по второй специальности, я много говорила и писала на английском, поэтому побег в русскоязычную литературу был такой сменой деятельности, настоящим отдыхом. При этом распирало поделиться о прочитанном и было очень удобно, что в жж ты анонимен до поры. Сейчас странно думать, что прошло больше 20 лет. Ну и когда в силу обстоятельств ушла на удаленку (в 2008-м!), уже не только переводила и писала тексты, но и редактировала. Оказалось, у меня есть некоторое понимание не только о том, как рассказать о книге, но и как помочь ей еще на этапе рукописи стать звонче и воздушнее. А что до романа с книгами и Макара Свирепого — первая специальность связана как раз с детской литературой, которая заняла место хобби, когда взрослая стала профессией.
Через вас как через редактора проходит множество книг. О чем пишет современный автор — тренды меняются, но они все же есть. А темы? Остаются все теми же вечными?
— Современные авторы более открыты, у них есть годы терапии и смелость назвать черное черным, а белое белым, не прибегая к эвфемизмам или кружевным метафорам. Все они, как и мое поколение, и раньше, и сто лет до этого, пишут в первую очередь о себе, конечно, но иначе: стигмы срывают, и четче проговаривают боль, и несут читателю свое видение, не пропуская его через множество фильтров. Вечные темы тоже никуда не делись — все вопросы о любви и верности или темных страстях: гневе, зависти, мести. Люди-то не меняются, даже квартирный вопрос уже не так остро на них влияет.
Встречаются ли в вашей практике книги, которые вам самой не нравятся, но отработать их нужно — издательство решило их выпустить? Что делаете в таком случае?
— Это очень интересный вопрос! В моей практике так было меньше пяти раз, но во-первых, отделить личное от профессионального — это тоже необходимый и тренируемый навык, с моим опытом преподавания давно выжженный на подкорке, а во-вторых, как-то вовлекаешься в текст, начинаешь на него глазами автора смотреть, постепенно понимаешь, что любишь их обоих за что-то, и это даже не стокгольмский синдром. А в-третьих, я счастливый редактор (и старенький). Уже довольно много лет чаще всего мне пишет издатель и говорит: послушай, прислали рукопись и она прямо для тебя, посмотришь? И да, это прямое попадание почти всегда.
Вы редактор, рецензент на разных курсах и в собственном блоге и при этом пишете сами. Как удается совмещать такие разные роли? Не мешает ли редакторский опыт письму — внутренний редактор вместе с внутренним критиком?
— (И все засмеялись. А Витя заплакал ©) Моему внутреннему писателю внутренние редактор и критик мешают чуть меньше, чем внутренняя лень — я ведь уже рассказала эту историю себе, это что: еще и сесть писать теперь, что ли? Но если серьезно, с чужим текстом я могу редактора и критика отключить, с собственным — чаще всего нет. Кажется, уже все до меня написано и гораздо лучше, зачем множить энтропию. Но мне ужасно повезло, что в моей жизни есть, например, Шамиль Идиатуллин, Нина Дашевская и Дмитрий Данилов, люди, которые в меня-писателя верят куда больше, чем я сама. Если бы не они, я бы написала гораздо меньше или совсем бросила показывать свое другим. Не могу ребят подвести, поэтому продолжаю. Что касается блога и статей — это еще одна грань писательства, поэтому, может, меньше худлита и пишу.
Часто начинающие авторы жалуются, что не могут найти время на писательство. Вы совмещаете в профессиональной жизни множество ролей — от работы в редакции до блога. Как найти время на все?
— Мое везение в том, что литературой я занималась параллельно другой работе и пришла в пространство современной прозы довольно зрелым человеком со сложившимися привычками, рисунком поведения и профессиональным пониманием тайм-менеджмента и ресурсных состояний. Во-первых, я часто болею, ни шиша не успеваю, но знаю себя хорошо, поэтому мне нужен жесткий дедлайн и гибкий график. Во-вторых, я не могу не писать, муж, например, последние лет 15 уже не нервничает, когда я замираю посреди зала в супермаркете или на эскалаторе, потому что идея-срочно-надо-записать-а-то-потом-забуду. Исходя из этих двух условий я составляю блочное расписание с вариативной и инвариантной частями, в котором есть все, включая выставки, на которые мы хотим сходить с дочерью, и кино, которое посмотрим с сыном, и даже примерный план, о каких книгах, фильмах и музыке я хочу рассказать в блоге (правда, иногда приходится из времени для себя вынимать блоки на работу, но я расту над собой и поступаю так все реже). У меня даже план по пирогам есть, потому что пеку я только в выходные и семья оставляет заказ заранее (I’m not insane, my mother had me tested ©).
Изучение персонажа — это экология текста, иными словами, изучение взаимоотношений героев и их среды с темой и идеей автора
Вы ведете в CWS мастерскую «Анатомия героя». Почему именно герою уделяется особое место в писательском мастерстве?
— Конкретно в случае этой мастерской — чистый эгоизм и преследование своих читательских интересов! Это моя любимая комбинация — психология персонажей и отголоски профессии, которая для меня была как бы запасным аэродромом, когда я на примитивном, но все же академическом уровне занималась когнитивными процессами. Я уверена, что очень часто персонаж — это и есть сюжет. Продумаешь модусы первого — определишь течение второго. Мы же не об оторванном от пространства и других персонажей герое говорим, а его взаимодействии с ними. Изучение персонажа — это экология текста, иными словами, изучение взаимоотношений героев и их среды с темой и идеей автора.
О чем самом важном автор должен помнить, создавая своего героя? Чем отличается герой рассказа и герой романа?
— Герой рассказа может себе позволить оставаться статичным, потому что нередко рассказ — это случай из жизни, небольшой отрезок, событие, которое никак не изменило жизнь. У героя романа разбег больше, пространство шире, у него там и жизнь, и слезы, и любовь, и выход за порог, и катарсис, и возвращение государя. Но и там, и там важно понимать, что делает герой в моменте и как он поступает на длинных дистанциях. Что сделало его таким и куда он может с этим ментальным и эмоциональным багажом прийти.
Порекомендуйте несколько книг с яркими/интересными/необычными или может наоборот бесящими героями.
— Я люблю этот вопрос, потому что каждый раз отвечаю по-разному. Пусть сегодня это будут Саратов из «Невидимого Саратова» Михаила Левантовского, Оскар Мацерат из «Жестяного барабана» Гюнтера Грасса, Комедиант и Роршах из «Хранителей» Алана Мура, медведь Сема из «Кластера» Дмитрия Захарова и Хейдар из «Последнего времени» Шамиля Идиатуллина. А бесили меня всегда Эшли, Мелани и Скарлетт из «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл — романа, который я перечитываю раз в год уже лет 30.
Какие наиболее частые ошибки начинающих авторов вы встречаете — и на курсах, в рассказах, и в уже присланных рукописях?
— Герои либо мэрисьюшные такие — слишком идеальные либо слишком сложненькие, ни жеста или слова в простоте, обязательно насквозь искалеченные детством и обществом, — ни глотка кислорода. В жизни все проще, как ни странно. И хорошего тоже немало, просто плохое громче и острее. А о хорошем почему-то писать либо скучно, либо сложно. Ну и общее место — вписаться в тренд, который, разумеется, протухает, пока создается книга в пандан, поэтому плохо завуалированная попытка угнаться за чужим успехом расстраивает редактора, зачем эксплуатировать чужие идеи, приминая свои?
Как понять, что я писатель и стоит продолжать это дело?
— Как в анекдоте о том, как понять, зайчиха перед тобой или заяц: если побежала — то зайчиха, если побежал — то заяц. Я просто себе часто этот вопрос задаю: писатель ли я? Продолжать ли? А потом замираю посреди торгового зала с пакетом морковки, потому что идея-срочно-надо-записать-а-то-потом-забуду. Или всегда предвкушаю это неописуемое, совершенно физиологическое ощущение завершенного текста — полное опустошение и одновременная радость, почти кульминация. Это никакая усталость или загруженность на работе не убивает. Ты просто не можешь не вынуть из головы этот шар, оно само там выросло. А продолжать ли — мы все взрослые люди доброй воли, никто не подскажет, как лучше. Я лично знаю нескольких писателей, которым в литинституте или на семинаре сказали, что им бы выпиливанием лобзиком заняться или спортом каким-нибудь. А они никого не послушали. И правильно сделали.