К

Крошки круассана

Время на прочтение: 5 мин.

Маленькая Аня лежала на старом раскладном кресле, бездумно листая журнал, и остановилась на страничке с видами Парижа. Ее взгляд тут же стал сосредоточенным, она прикусила губу и даже на мгновение перестала дышать. Анечку заворожили странность узкой улочки с парой столиков у кафешки и неуклюжесть дворов на соседнем фото.

Всю юность она грезила завтраком с кофе и хрустящим круассаном, от которого совсем не стыдно за крошки на пальто. Алекс учился на параллельном курсе, приезжал на папином Вольво и был очень популярен среди девчонок. У него были номера телефонов всех звезд универа, кроме «длинноногой в берете». Ее он и определил как свою будущую жену.

Он выбрал ее, как потом сам говорил, потому что она была «нормальной». Аня до конца не понимала, что он вкладывал в это слово, но не расспрашивала мужа. Она мало говорила. Сама она не была влюблена и все же согласилась выйти за него, потому что его было интересно слушать. Свадьба и дети, крупный бизнес папы Алекса в гору, поездки во Францию. Аня ни в чем не нуждалась, хотя внутри нее белокурая девочка с щербинкой меж передних зубов помнила, как когда-то, листая журнал, она поклялась себе, что будет жить во Франции, как та загадочная дама с разворота журнала. Алекс мог зарабатывать только в России. Денег достаточно на путешествия, разве этого мало?

Среди круговорота детских занятий и домашних забот Аня находила время работать и учиться — в машине, в метро, в студиях развития для детей в ожидании конца занятий — она везде читала и слушала лекции. Ей так хотелось, чтобы муж видел, какая она талантливая, каких успехов добивается, какие трудные задачи решает, но он никогда не спрашивал о ее делах. Алекс был умен и всегда прав. Он содержал семью. Она же зарабатывала на кофе с круассаном. Каждое утро она понуро жевала этот круассан, не понимая, от чего ее мутит — от быта, от невозможности реализовать себя, или от того, что круассаны во Франции вкуснее.

В очередной период уныния Аня упросила отпустить ее с детьми пожить в Париже полгода. «Каприз» был исполнен: в конце августа погодкам подобрали частную школу, сама она пошла на курсы французского и продолжала подрабатывать рекламщиком.

Октябрьское солнце палило, но Аня надела пальто на тонкую рубашку, не застегивая пуговиц. Взяла «Чайку по имени Джонатан Ливингстон», села за столик в уже полюбившейся кафешке, улыбнулась знакомому баристе. Тот кивнул в ответ, и скоро перед ней стояли чашка черного кофе без сахара и свежайший круассан на блюдечке. У нее появилось «как обычно», и от этого было тепло в груди. Она читала «Чайку» своим особым способом — каждый день открывала первый попавшийся разворот, медленно, вдумчиво смаковала каждую строку, то прищуриваясь и останавливаясь, то перечитывая и проговаривая что-то себе под нос. Закрыв книгу, она вдохнула аромат свежесваренного, и по телу пробежали мурашки. Аня разломила круассан, и, прикрыв глаза, прислушалась к хрусту. Вокруг не было ничего. Только она и Париж.

На курсах языка Аня познакомилась с девушкой чуть старше ее. После занятий они подолгу болтали в кофейне, будто знали друг друга с детства. Тея шила одежду под собственным брендом и владела небольшой сетью магазинов в Париже и Милане. Девушка искала помощницу с хорошим французским (Аня приближалась к Avancee) и с современным видением бизнеса. «Французы ничего не смыслят в продажах», — уверяла она.

Оставшиеся четыре месяца Аня проработала у новой подруги и стала зарабатывать на кофе, круассан и дорогие апартаменты. Она почувствовала себя нужной, важной и ценной. Анино образование и масштабное мышление подняли бизнес Теи и развернули перед обеими новые перспективы. Тея боготворила Аню. Она не отрывала восхищенного взгляда, когда та, погруженная в работу, склонялась над брендбуком или ловко перебирала и ощупывала пальчиками образцы тканей. Именно такую — хрустальную, с острыми локотками, тонкими запястьями и ловкими веточками пальцев, Тея держала в голове, когда задумывала свой бренд. Подростковые невероятно длинные руки и ноги, ее узкие бедра и угловатость линий обезоруживали. Довольно широкие плечи придавали силы ее невесомому образу, а легкая сутулость говорила о земном трудолюбии. Сосредоточенный взгляд, быстрые движения угольков ее болотных глаз, аристократическая нить плотно сомкнутых губ — на нее можно было смотреть вечно. Тея предложила Ане стать партнером. Та согласилась, не раздумывая, и тут же застыла в оцепенении, не веря, что эту новость вообще возможно озвучить Алексу.

Приближалось время возвращаться в Москву, и Аня вздрагивала от звука сообщений в телефоне. Она просыпалась среди ночи, сны стали крайне странными. Она боялась разговора с мужем.

— Как дети?

— Отлично! У Софки уже получается читать, а Майк играет с друзьями на французском.

— Они нас не слышат?

— Они сейчас в школе.

— Хорошо. Ань, не тупи, возвращайтесь. Поиграла во взрослую и независимую, хватит.

— У меня правда получается.

— Что? Странички свои вести? Это ты и из дома можешь делать. Хорош.

У Ани осунулись плечи.

— Не только странички. Очень разноплановая работа, Алекс. Я здесь многое переосмыслила.

— Ты от меня уходишь?

— Я не уверена, мне нужно время.

— Кто у тебя?

— В каком смысле?

— Кто он? Коллега? Француз? Говори.

— Никого, ты о чем вообще?

— Если я не узнаю правды, ты должна понимать: я буду ненавидеть тебя всю жизнь.

— Опять. О какой правде ты твердишь?

— Истинная причина. Только тогда я приму твой уход.

— Манипулируешь.

— Психолог научил?

— Мы все обсудили, я всю душу уже вывернула.

— Да потому что ты не договариваешь. Ну не могла ты все бросить просто ради работы у какой-то швеи. Истинная причина?! Рассказывай, кто он, как познакомились.

— Алекс…

— Меня достали ты и твоя ложь. Тебе же плевать на меня, уже и здесь не ври! Ох, не бойся задеть мои чувства, я и так в жопе.

— Алекс, в сотый раз повторяю — я не к мужчине ушла. Как ты…

— Ложь!!

— Ты не даешь ска…

— Не верю!

— Ты говоришь, что хочешь диалога, но не пытаешься слушать.

— Так не бывает! Не уходят от мужа к работе. Все вернется бумерангом, Аня.

Глубокий вдох, задержка дыхания, выдох.

— Ты хочешь правды, но готов услышать только одно — что я от тебя ушла к кому-то. Это не так. У меня никого нет, я действительно с головой в работе. Но тебя такая правда не устраивает.

— Врешь.

— Ты много говорил. Моя очередь.

Руки трясутся, во рту сухо.

— Мы больше не вместе. Мне одной лучше и спокойнее. Я не хочу быть с тобой не потому, что хочу быть с кем-то.

— Я все узнаю сам.

— Хочешь меня в чем-то уличить? Не получится, Саш. Тебе нужна честность? Я всю жизнь с тобой чувствовала себя «не такой», недостаточно умной, неинтересной. И только без тебя я настоящая, мне не нужно стараться тебе соответствовать.

— Че за бред?

— А ты попробуй не пытаться доказать, что я дефектная. Я никому ничего не доказываю.

Алекс нервно нажал на красную кнопку. Аня была уверена, что бросила трубку первой.

Она положила телефон на кухонный стол, открыла окно, впустив задорный шум парижских будней и уже родной воздух. Она расправила плечи и стала выше. Сомнений не осталось. Теперь, когда они были далеко друг от друга, она вдруг все видела ясно.

Аня вспоминала сон. В нем все люди жили под водой, весь мир был подводным. Тепло, уютно, но взгляду мутно. Все знали главное правило — не выныривать. Ходили легенды, отчего выныривать нельзя, но правды никто толком не знал. Ее тянуло к свету наверх, она плыла к поверхности, зная, что нельзя, но все же страстно желая рассмотреть белое пятно поближе. Сама того не осознавая, она вынырнула. Страх, растерянность. Вдох, щемящий в груди. Воздух. Он слишком свеж, до головокружения. В глазах больше не мутно.

Теперь она поняла, о чем этот сон. Под воду Аня больше не вернется.

Метки