Б

Бабушка

Время на прочтение: 6 мин.

Аделина Ильинична прилетела в конце октября. Заглянула в окно: Ира сидит в кресле, читает. Мишенька катает по полу желтый грузовик. А рядом этот. Играет на приставке. Вот уж, послала нечистая зятя-дурачка. 

Церемониться не стала, постучала громко, напористо. Мишенька поднял личико, разулыбался.

— Бабушка прилетела!

— Мама! — Ира распахнула окно. — Ну ты что, не можешь по-человечески, в дверь? А если соседи увидят? Пятый этаж! 

— Как увидят, так и развидят. Соседи ей важны. А что мать родная черт-те откуда летела, это ей плевать. Ух, сладенький мой, любименький! — Аделина вылезла из ступы, обняла внука, вдохнула родной аромат. — Никогда таким не будь. Спроси: не замёрзла, бабуля? Не устала?

— Здравствуйте, Аделина Ильинична, — сказал этот, поднимаясь. — Как долетели? Не замерзли? А то погода…

Аделина отвечать не стала. Перебьется. Щелкнула пальцами, пыхнула огнем, и на столе выросли подарки: серьги с ведьмиными камнями, варенье из молодильных яблок, чертята на палочке для Мишеньки. И жилет из козлиной шерсти.

— Спасибо, что прилетела, мам, — сказала Ира виновато. — Только, вроде, наладилось, и вот опять… С Мишкой дома невозможно работать…

А работать надо. Аделина понимала: ипотека, кредит за машину, коммунальные. Цены на продукты видела в супермаркете. А Миша то гулять хочет, то кушать, то вайфай выключит, то в камеру влезет.

Освоилась быстро. Все успевает: и с внуком, и по хозяйству, и обед приготовить, и Мишеньке перед сном почитать. А ведь немолодая уже: нога скрипит, давление желчи скачет. С утра белены хлопнет двадцать капель, и вперед.

***

Аделина встала пораньше, наварила манной каши на речном молоке. Пока дочь не видит этой, извините, антисанитарии.

— Бабушка. — Миша облизнул ложку, причмокнул. 

— Что, любонька?

— Ты детей ела?

— А как же. Конечно.

— Я все слышу! — крикнула из комнаты Ира.

— Так это когда было!

— Меня ещё не было?

— Тебя не было… мамы не было… Даже президента ещё не было.

— Иванушку съела?

— И Иванушку, и Аленушку. Всех съела. И ты кушай, кашка остывает.

Вошла сердитая Ирина.

— Никого бабушка не ела, не слушай, Миша.

— Так а что ж? Время другое было, дети другие. — Аделина развела руками.

— Плохие дети?

— Плохие, внучек. Кушали плохо. Непослушные. Грязные.

— Теперь он решит, что непослушных и грязных детей можно есть. 

— Миша — умный мальчик, знает, что грязное есть нельзя. Особенно сейчас, вон чего в мире творится. А ты бы лучше подумала, почему он все про детей талдычит.

— И почему же? 

— Общение ему нужно, вот почему. Думает: куда все детки подевались?! Бабушка съела!

— Так где ж я ему деток возьму? Карантин!

— Раньше надо было думать. Сразу много рожать.

— Сама что-то не особо рожала.

— У меня выбора не было. Я что в капусте было, то и взяла. Сравнила тоже.

— Ой, все. — Ира дернула плечом. — Соберётесь лететь гулять, не забудь Мишу пристегнуть, 

И хлопнула дверью. 

Сама выросла непристегнутая, и ничего, думала Аделина, защёлкивая на внуке ремень безопасности. Хотя, может, потому и нервная. 

Аделина кружила над леском, Миша в ступе радостно повизгивал. Скормил булочку налетевшим гусям-лебедям: те за месяц на белом хлебе разжирели, стали ленивые, неповоротливые. Вот какой мальчик, все отдаст. Добрый, ласковый. Одинокий. Мать вечно дерганная, отец — одно название. Бабушка и так старается, и эдак, а сколько можно круги наяривать да шишки в ежей превращать? Надо что-то делать.

Вечером этот, как всегда, закончил работать, выключил компьютер, пришел на кухню. 

— Есть чем поживиться, Аделина Ильинична? 

Аделина ему полную тарелку овсянки — шлеп! Хотел было возмутиться, но передумал. Вздохнул, сел за стол.

— Спасибо.

После первой же ложки уши у него вытянулись, съехали на макушку. Затем удлинилось лицо, почернел нос, глаза затянуло поволокой. После десятой — ложка выпала из копыт, табуретка хрустнула, он заржал и изумленно посмотрел на тещу.

— Миша! — крикнула Аделина. — Иди скорей, папа играть хочет!

Потом пила чай с шоколадкой, любовалась закатом и слушала, как Мишенька в комнате заливисто хохочет: «Но, лошадка, но!»

Зять оказался не таким уж и дурачком. Хватило буквально ещё пары упражнений: раз побегал хомяком по пластмассовому лабиринту, второй — попиликал музыкальной пирамидкой. После шепотом жаловался Ире в ванной, а та его отчитывала:

— И что с того, Вадик? Ну, побыл ты пару часов радужной пирамидкой, не умер же?! А ребенку сколько радости.

— Ира! Какая пирамидка?! Ему уже четыре!

На следующий день приволок коробку лего, весь вечер собирали. Затем набор для выращивания минералов. Ещё аквариум с рыбкой, телескоп, шахматы, книжек всяких разных, тетрадок, карандашей. Вечерами дома возятся, не разгонишь: играют, рисуют, строят чего-то, буквы учат. По выходным прямо с утра то на горку с санками, то на озеро на коньках, то в лес на лыжах. О приставке и думать забыл. 

Аделина не нарадуется.

***

В конце февраля праздновали день рождения. Ира испекла торт, Вадим торжественно вручил коробку, перевязанную лентой. Аделина открыла и ахнула — айфон! 

— Это ещё не все! 

Миша, сияя, потащил ее к телескопу. Аделина взглянула в окуляр: 

— Ух ты! Красота!

— Дарю тебе звезду! Выбирай!

— Любую?! 

Ткнула наугад. Миша убежал, вернулся с листком бумаги. На листке старательно выведено золотым фломастером: «Сирфкат на звизу кнутую палцм. Выдан башкин дераждени».

— Ты и писать уже умеешь?!

До чего прекрасный ребенок! Аделина смахнула слезу, чмокнула Мишеньку в макушку. Вадим бахнул хлопушкой, Ира крикнула ура. Потом пили чай с тортом, играли в карты и пели караоке. 

Когда Аделина уже почти спала, вдруг зазвонил телефон. Под длинным незнакомым номером высветилось: «Возможно, Бог».

— Аделина Ильинична? — Голос был приятный, ласковый. — Это вас Бог беспокоит. Вам удобно сейчас говорить?

— Кто беспокоит? — переспросила Аделина слабо.

— Ну, Создатель… Творец.

— А…  да… Здравствуйте.

— Добрый вечер. Тут поступила информация, что вам принадлежит звезда… эм… номер 334452. Так?

Аделина молчала. Вам виднее…

— Дело в том, что вокруг вашей звезды вращается планета. Почти как Земля, чуть поменьше. Обитаемая. Как раз ваша специализация: непослушные дети, добрые молодцы, красные девицы. Так что вынужден вас прибрать. Понимаете, о чем я?

Аделина понимала. Только что ж так скоро? Так вот чего сердце с утра тянуло…

— Словом, очень на вас рассчитываю. Вы отлично справились с предыдущим проектом, пора начинать новый. Я знаю, это довольно неожиданно. Но и вы меня поймите. Дефицит ресурсов. Транспорт подадут в шесть утра.

Всю ночь Аделина тихонько бродила по квартире, наводила чистоту, раз сто поцеловала спящего Мишеньку, аккуратно заправила постель и сложила сумку. Потом взяла карандаш и бумагу. «Завещаю дочери Ирине ступу, помело, участок земли с избой на курьих ногах и видом на Молочную реку». Оставила на столе.

Когда небо сделалось оранжевым, взглянула на часы: пора. За стеклом новомодная космическая ступа, вся в огоньках и фонариках, как новогодняя ёлка, бесшумно приплясывала и подмигивала. Аделина распахнула окно, впустила морозный воздух, посмотрела, как кружится по комнате ледяная пыль. Потом перелезла через подоконник, плотно прижала раму, чтобы не надуло, поудобней устроилась и взмахнула новеньким сверкающим помелом.

Лететь ей теперь долго. Она, конечно, разогналась до скорости света, но от этого связь с родными получается односторонняя. У Аделины пройдёт час, а на Земле — лет десять. Ирочка сначала каждую минуту звонила, все плакала: как же так, мам, без тебя одиноко. Потом реже, на годовщину и если радость какая. Дочка родилась, Аделькой назвали. Миша как-то набрал: а круто мы с тобой, ба, летали! Вот он уже в институт поступил. Вот Аделечка замуж вышла, только муж бестолковый попался. Пролетала туманность Ориона, Ира звонит: освоила наконец ступу, сгоняли с Вадькой, избушку твою поймали, отмыли, блох вывели. С яблоней потрепались. Яблоки кислые — ужас! Мишкина дочка морщится, но ест…

Рецензия писателя Дениса Гуцко:

«Рассказ шикарный — но я, признаться, ждал другого финала. Нынешний хоть и выписан стильно, как и весь текст, а всё-таки работает на понижение. Бог, даже если он звонит на новенький айфон – в любом случае Deus ex machina, приём, ставший олицетворением простого разрешения сложного сюжета: автор закрутил так, что раскрутить уже не в силах — и вводит могущественного персонажа, который решает всё сразу. Мне в какой-то момент показалось, что звонит не кто иной как «этот» — зять, уставший от тёщи. Пытается сплавить или решился её разыграть. А она сначала верит, что разговаривает с Богом, собирается на звезду. А потом обман раскрывается. И тут, собственно, начинается самое интересное: «этому» приходится держать ответ. На мой взгляд, такой поворот добавил бы рассказу блеска.

В стилистическом плане текст почти безупречен. Особенно хороши неожиданные и очень смешные реплики:

— Ира! Какая пирамидка?! Ему уже четыре!»

Рецензия писателя Романа Сенчина:

«Что ж, превосходный рассказ! С выдумкой, неожиданными поворотами сюжета, остроумный, с хорошим повествовательным языком. Рад, что нигде не сбились на другого героя — везде мы видим происходящее через Аделину. Прекрасный эпизод превращения зятя в игрушки для внука. Бедный Вадим, и в то же время уморительно, особенно про пирамидку…

В общем, замечательно. Никаких огрехов я не заметил. Разве что в финале упущен из виду зять Вадим. Стоило бы его упомянуть. Что с ним стало, как он изменился. Бабушка ведь невысокого о нем мнения…

Кстати сказать, финал — начиная со звонка Бога — несколько скомкан. Наверное, это из-за ограничений объема. И вообще Бог и, по сути, Баба-Яга, они ведь несколько на разных полюсах. Добро и зло, хотя Бог и создал в том числе и зло. Здесь стоит подумать. А так — отлично!»

Метки